«Вирусы в искусстве: Женский взгляд»

Обзор подготовила: ХАЛИДА АХМЕДЖАНОВА, ЧЛЕН ЕВРАЗИЙСКОЙ ТВОРЧЕСКОЙ ГИЛЬДИИ, РЕСПУБЛИКА КРЫМ, Г. СИМФЕРОПОЛЬ

Искусство – это прежде всего гуманный взгляд на окружающий нас мир. ВИРУС в нашем понимании можно воспринимать как в положительном, так и в негативном аспекте, также как и яд может быть полезным и смертоносным.  Вирусы могут быть информационные, компьютерные, общечеловеческие и так далее.Тема носит достаточно масштабный характер, поэтому можно найти самые неожиданные ее упоминания в кино, музыке, литературе и живописи.

Когда — то я начала заниматься наукой и стала писать диссертацию об аудиовизуальных технологиях в современном мире. Но этот мир настолько переменчив, почти как сам COVID 2019. Я поняла, что время, потраченное на эту работу не будет эффективным, поэтому я оставила эту тему. Однако вся наша жизнь состоит из аудио-видео визуализации. На сцене, как минимум два действующих лица: автор визуализации и потребитель. Идеальный случай, когда смысл переданный автором, потребитель воспринимает также, как сам автор. Но ведь часто бывает и наоборот. Тогда возникают споры.

Исходя из этого простого понимания и видения окружающего нас мира, я и постаралась построить свое выступление, используя информацию, представленную на просторах необъятной нам сети  Интернет.

1. ВИРУСЫ В РЕКЛАМЕ: ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ

Вашему вниманию представляю подборку картин о ДИЗАЙНЕРСКОМ ВИРУСЕ, ПОКОРИВШЕМ МИР:

ДИЗАЙНЕР, придумавший такую рекламную концепцию  для того, чтобы популяризовать поп-культур, явно прославился. Разумеется A-Frame: ноги мужчины или женщины раздвинуты, и именно через этот разрыв мы видим рекламируемый предмет, который привлекается такой удивительной дикой сексуальной энергией. Это зрелищное явление способно привлекать соответствующую аудиторию. Как же мы, простые обыватели постсоветского пространства можем воспринимать и понимать смысл этого вируса, который охватывает обложки журналов, книг, постеров фильмов и других произведений поп-арта на протяжении многих лет. Автор статьи констатирует:

— Легко увидеть, что A-Frame является символом власти и доминирования; однако, как мы все же заметим, эта рамка может иметь и сексуальный оттенок. Когда женщина в положении A-Frame, это сексуально — длинные стройные ноги, почти всегда на каблуках. Джеймс Бонд может иметь пистолет; однако, нельзя отрицать, что анонимная женщина обладает всей властью… сексуальной силы.
Попробуйте представить любой из постеров без A-Frame; все еще было бы «действие», но это не так привлекательно. A-Frame — простое (хотя и весьма неоригинальное) средство для придания композиции притягательности. Но вот смотрите, я предупреждаю: Как только вы осознаете A-Frame, вы начнёте видеть его повсюду. Вы заметите это на старых обложках VHS, оборванных фотографиях, обложках альбомов, рекламных объявлениях … это вездесуще.

Источник: https://tanjand.livejournal.com/

О чем я хотела бы здесь сказать? Этот вирус однозначно повлиял на само развитие эстетического вкуса не только в искусстве, но и в самих людях. С точки зрения мужчины сложилось стереотипное мнение:»Женщины — сексуальный объект», а с точки зрения женщин: «Кто кого переплюнет. У кого юбка короче и у кого ноги длиннее».  

Рассмотрим далее другой пример:

Источник: from @w_femstore @alenapopova

Известный нидерландский бренд мужских костюмов Suitsupply запустил дочерний бренд Suistudio, специализирующийся на женских деловых костюмах. Для рекламы бренда выбрали яркий старт: в социальных сетях запустили кампанию #nodressingmen, направленную против объективации женщин. Рекламная кампания #nodressingmen приурочена к открытию магазина Suistudio в Нью-Йорке в конце октября. На фото полностью одетая модель Рианна тен Хакен позирует в модных брючных костюмах, в то время как мужчины-модели играют роль красивых частей тела.  Почему это заслуживает внимания? Потому, что обычно роль «обнаженного реквизита» исполняют женщины. Не только в модной индустрии, но и в кино, в видеоклипах и т.д. Такое положение вещей связано с тем, что в древности рабам запрещалось носить одежду и иметь личные вещи, а чем более высокое положение занимал человек, тем более одетым он появлялся на публике, демонстрируя свой высокий статус. Это хорошо объясняет, почему в массовой культуре женщины намного чаще изображаются обнаженными, чем мужчины. Дело в объективации: после перехода к патриархальному укладу жизни ценность женщины как личности и равноправного участника социального процесса критично снизилась, упав до функции деторождения, выгодного обмена, обслуживания и сексуального удовлетворения. В этом смысле объективация, в том числе сексуальная, ― это восприятие человека как товара или объекта для какого-либо использования, без учета его личности или способности испытывать чувства. Объективируя женщин в рекламе и СМИ, бренды и рекламодатели игнорируют их личные и интеллектуальные возможности и способности и сводят образ женщины к стереотипному изображению инструмента для удовлетворения чужого сексуального желания, которое она вызывает, но не обязательно испытывает сама. С помощью примера «наоборот» бренд показал, насколько нелепо, абсурдно и антигуманно выглядит привычная нам картина мира, в которой полуобнаженная молодая девушка под руку с мужчиной в деловом костюме не вызывает даже удивления. Текст взяла со страницы FB: “PR с мозгами» и проект @w_femstore .

Этот пост радует своим оптимизмом. Можно сказать вирус на вирус. Вероятно необходимы законодательные рычаги, запрещающие использовать в рекламе женщин в качестве «наживки». Мы за равноправие женщин в обществе.  Это уже другая тема для обсуждения.

2. ВИРУС В ИСКУССТВЕ: ТВОРЧЕСКИЙ ПОДХОД

Талантливый человек талантлив во всем. А творческий талант прошибет лоб, где бы человек не трудился. Хочу вам рассказать об очень талантливой девушке, студенте факультета Искусств КИПУ Фериде Усмановой. Роспись национального орнамента на тарелках, бермудах, записных книжках в крымскотатарском национальном стиле — таков стиль жизни Фериде. Умная, трудолюбивая воплощает в жизнь свои мечты и реализует свой талант. Находясь в самоизоляции она вместе со своей подругой решила применить свои способности для общего блага и даже оказать социальную помощь.

— И вот настал час Х! Мы с Дианой решили заняться пошивом многоразовых масок. Но маски разноцветные или из ткани с принятом показались нас неинтересными и мы решили добавить в них свою «изюминку». И вот что у нас получилось! Маски ручной работы с росписью, вышивкой бисером и камешками. За сегодня расписала 6 масок с национальным орнаментом. Думала, получится больше, но нет, не так то просто, хочется, чтобы каждая была по своему интересной, за счёт этого, над каждой маской я продумывала идею. Где то бисер, где то стразы или бусины. Так не заметила, как пролетел день, зато с пользой. Самое лучшее время- это время, потраченное с пользой. Первую партию мы раздали прохожим в г. Бахчисарае. Так же, если кто нибудь из вас захочет себе маску с национальным орнаментом, или узором, мы с радостью в этом вам поможем! Давайте будем делать добро вместе!, — написала Фериде в соцсетях.

— Идея украсить однотонные маски национальным орнаментом, пришла сразу. И она оказалась очень удачной и принесла нам самим большое удовлетворение от нашей работы, — говорит Фериде.

Эксклюзивные многоразовые маски сшили девушки из Бахчисарая, причем первую партию они просто раздали на улице прохожим. Потом, когда появился спрос, они продавали, а вырученные деньги отдавали на благотворительные цели малоимущим, многодетным и инвалидам.Так девочки реализовали свой творческий потенциал во время самоизоляции от короновируса.

Источники: https://www.facebook.com/profile.php?id=100021475119250,  @firdaws_workshops

   3. КОРОНАВИРУС И ТВОРЧЕСТВО: КАК ЭПИДЕМИЯ ПОВЛИЯЛА НА СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО

АВТОР Обзора: Арсений Веденин,

ИСТОЧНИК: https://afisha.sevastopol.su/koronavirus-i-tvorchestvo-kak-epidemiya-povliyala-na-sovremennoe-iskusstvo/

В эти дни у человечества вряд ли получится полностью самоизолироваться от коронавирусных новостей, даже если очень захочется. Вирус проник и в искусство. Пока люди в панике скупали гречку и туалетную бумагу, художники и фотографы, вдохновлённые напряжённой обстановкой в мире, воплощали свои идеи в жизнь. Мы собрали для вас самые яркие примеры того, чем обернулось это творческое самовыражение.

Например, казанский фотограф Татьяна Фасхутдинова посвятила главной теме года несколько красивых кадров. Девушка, цветы и маска угольного цвета. Если у Татьяны Фасхутдиновой акцент был направлен на весну и нежность, то её коллега, намибийско-немецкий художник и дизайнер Макс Змдентопф сделал свой фотопроект ироничным и назвал его «Как пережить смертельный глобальный вирус» (How-To Survive A Deadly Global Virus).  В своей серии портретов художник использовал альтернативные маски, созданные им из повседневных предметов — разрезанной пластиковой бутылки, трусов и лифчика, шкурки апельсина, прокладок, банки от Nutella, кроссовок и даже палатки. Зидентопфа вдохновили найденные им в интернете снимки странных масок, которыми делятся пользователи социальных сетей в разгар эпидемии коронавируса. Художник не без стёба предложил весьма «удобные решения» защиты от смертельной болезни с помощью подручных средств.

А вот его коллега из Ирана Хамид Эбрахимниа в своих творческих поисках шагнул дальше. С помощью моделирования и анимации он «надел» на башню Бордже Милад в Тегеране гигантскую медицинскую маску. Надо сказать, что и художники в своём творчестве не обходят стороной злобный корановирус.

Алматинский художник Георгий Ли создал картину «Наурыз-2020», где отразил влияние глобальной эпидемии на жизнь в Казахстане. В находящемся в Алматы Центральном государственном музее готовилась масштабная выставка, посвящённая Наурызу (праздник весны и обновления у народов Передней и Средней Азии). Но его деятельность, как и многих других учреждений культуры, была приостановлена в связи с мерами, направленными против распространения коронавируса. Среди участников выставки был Георгий Ли, представивший свою работу. После получения известия о приостановке работы музея авторы были вынуждены забрать свои работы. За последние дни картина Георгия Ли претерпела изменения. По словам автора, сначала лица персонажей на холсте были жизнерадостны и открыты. Перед сдачей работы на выставку художник «надел» на них средства защиты, а после объявления режима ЧС дополнил композицию сачками.

А ещё до начала карантина в России, в феврале, житель Санкт-Петербурга продал уникальную картину с изображённым на ней коронавирусом. Стоимость работы составляла 10 миллионов рублей. Отдельные элементы на полотне практически невозможно рассмотреть и, по словам автора, это означает единство народов, ставших единым организмом в борьбе против врага, невидимого невооружённым глазом. Также, по замыслу художника, сферическая форма символизирует актуальность проблемы для всего земного шара.  Надо отметить, что на волне эпидемии некоторые творцы используют свою творческую энергию весьма оригинальным способом. Художник из Новосибирска Игорь Вечерский напечатал на медицинских масках свои абстрактные картины. По его словам, краска на маске безвредна, аллергических реакций не вызывает. Со вспышкой эпидемии коронавируса свою идею Вечерский не связывает, говорит, что она была бы актуальна в любом случае. Художник шьёт маски на заказ и продаёт их за условную цену, ссылаясь на то, что это всё-таки искусство.  Однако большинство художников сегодня для творческого самовыражения используют стены домов в крупных городах. Вот такие яркие граффити сегодня можно встретить в различных мегаполисах мира. Что касается классической живописи, то даже она претерпела серьёзные изменения. Художница из канадского города Торонто Женевьева Блэйс взглянула на мировые шедевры через призму коронавируса. Медицинские маски примерили персонажи картин Рафаэля, Микеланджелло и других знаменитых художников.

Картина Микеланджело «Сотворение Адама» (1512 год) напоминает людям о том, что важно соблюдать безопасную дистанцию. Подпись гласит: «Даже Бог практикует социальное дистанцирование».

Помимо всего прочего, эпидемия стала диктовать ещё и фэшн-тенденции. Маникюр с изображением того самого вируса набирает популярности и считается самым актуальным у модниц по всему миру весной 2020 года.

Британский иллюстратор Стив Каттс также внёс свою лепту в эту историю. В своих саркастических карикатурах он жёстко высмеивает зависимость от гаджетов, наплевательское отношение к экологии, и, разумеется, ситуация со скупкой товаров из-за паники по поводу коронавируса не прошла мимо него. Безусловно, в изобразительном искусстве Китая проблема эпидемии также осмысливается и, пожалуй, это осмысление самое глубокое и трогательное из всех, что мы собрали в этом обзоре.  61-летний ветеран и художник из Чунцина создал несколько картин маслом, на которых изобразил китайских военных хирургов и медицинских работников, отправляющихся в Ухань, в эпицентр эпидемии коронавируса.

Истории людей, сражающихся на передовой с эпидемией, глубоко тронули и вдохновили Чжоу. В канун китайского лунного Нового года в прямом эфире Весеннего фестиваля состоялась трансляция отправки в Ухань команды 150 медиков из Военно-медицинского университета.

Между тем, фотография военного хирурга, прощающегося со своей дочерью, привлекла внимание Чжоу. Будучи глубоко тронут, пожилой художник написал картину маслом «Я отправила мою мать на поле битвы в ту ночь». Как видим, эпидемия коронавируса оказала мощнейшее влияние на современное искусство. И что немаловажно — уже в первые месяцы после начала карантина. А ведь когда всё это закончится и станет историей, то начнётся новый этап анализа всего произошедшего. Даже немного не по себе того, какой пласт событий нам ещё предстоит осмыслить…

4. ДЭВИД ГУДСЕЛ: ХУДОЖНИК,  КОТОРЫЙ ПРЕВРАЩАЕТ  ВИРУСЫ В ИСКУССТВО

Источник: https://zen.yandex.ru/media/funscience/devid-gudsel-hudojnik-kotoryi-prevrascaet-virusy-v-iskusstvo-5cb094002c4ef700b38a2d53

Дэвид Гудсэл (David Goodsell), ученый, занимающийся структурной биологией в Научно-исследовательском институте Скриппса, превращает их в необычные яркие картины.Соединить две страсти удалось в начале 1980-х, когда Гудсэлл начал играться с программами компьютерной графики, которые в то время использовались преимущественно для игр. В 1987 году он пришел в Скриппс и стал одним из первых в мире, кто занимался молекулярной графикой. Тогда же он снова взялся за акварель. Первой целью стала бактерия E.coli, кишечная палочка, потому что на тот момент ее больше всего изучили. Его акварельные иллюстрации нарисованы с дотошной точностью, присущей ученым. Частично по результатам работ своих коллег, а во многом по собственным исследованиям молекул, из которых формируются клетки и патогены. В ход идут не только снимки, сделанные мощными микроскопами. Помимо них Гудсэл использует в своей работе данные электронной микроскопии, рентгеноструктурной кристаллографии и ядерной магнитно-резонансной спектроскопии:

Я в первую очередь ученый. Я создаю эти картины не для того, чтобы продавать журналы. Я лишь хочу как-то сообщить ученым и любителям [науки], на каком этапе знаний мы находимся сейчас, и, надеюсь, дать им интуитивное представление о том, как выглядят эти вещи — или могут выглядеть. “Могут выглядеть”? Да. В этих иллюстрациях множество деталей, которые уже на следующий день могут стать устаревшими. Это лишь один кадр из жизни чего-то невероятно динамичного. В интервью Art the Science он рассказал, что наука и искусство пришли в его жизнь одновременно. Пока отец, аэрокосмический инженер, увлекал его наукой, дедушка учил акварели. Соединить две страсти удалось в начале 1980-х, когда Гудсэлл начал играться с программами компьютерной графики, которые в то время использовались преимущественно для игр. В 1987 году он пришел в Скриппс и стал одним из первых в мире, кто занимался молекулярной графикой. Тогда же он снова взялся за акварель. Первой целью стала бактерия E.coli, кишечная палочка, потому что на тот момент ее больше всего изучили. Сегодня его офис похож на магазин игрушек — все полки заполны 3D моделями молекул. А большинство современных молекулярных иллюстраторов и аниматоров считают его отцом области. Он научил думать о визуализации с максимально научной точностью. Работы Гудсэла не раз попадали на обложки журналов Science и Cell. Также он издал четыре книги со своими иллюстрациями, постеры и программу CellPAINT, в которой любой желающий может попробовать свои силы в этой области.

5. ВИРУСЫ В МУЗЫКЕ

Обилие трагико-юмористических музыкальных шаржей в исполнении как известных, так и неизвестных певцов заполонили мобильники самоизолированных жителей планеты. Но как оказалось, донести до человечества какую опасность несут вирусы, сумели и серьезные исполнители, окуная зрителя в таинственно-мистический Танец смерти.

— Эпидемия чумы усугубила в европейском искусстве темы смерти, страдания, жестокости и безумия. В эпоху «черного мора» появляются аллегорические сюжеты «Пляска смерти», «Триумф смерти», «Трое живых и трое мертвых», которые со временем превратились в отдельный синтетический жанр. «Пляска смерти», наиболее популярный сюжет о ничтожности человеческой жизни и равенстве перед лицом смерти, появляется и в живописи, скульптуре, книжных гравюрах, и в литературе (первые «Пляски смерти» представляли собой рифмованные девизы к рисункам). Позднее к этой теме обращались Гёте, Бодлер, Рильке, Мейринк, Брехт и др. Британская группа Iron Maiden посвятила этому сюжету 13-й студийный альбом Dance of Death. Спектакль «Пляска смерти» по одноименной пьесе А. Стриндберга идет на мировых театральных подмостках. В кинематографе мотив «Плясок смерти» звучит в фильме И. Бергмана «Седьмая печать».  ИСТОЧНИК:

Танец смерти на ютубе Danse Macabre 2010 (SaintSaëns) Источник: https://www.youtube.com/watch?time_continue=167&v=z0glOYQBlSA&feature=emb_logo

6. ПЯТЬ ЛУЧШИХ ФАНТАСТИЧЕСКИХ РОМАНОВ О ВИРУСАХ И ЭПИДЕМИЯХ

АВТОР: Василий Макаров

Источник: https://www.popmech.ru/design/549594-5-luchshih-fantasticheskih-romanov-o-virusah-i-epidemiyah/

 О том, какую угрозу человечеству могут нести новые вирусы и о возможных последствиях их внезапных вспышек нередко пишут в своих произведениях фантасты. И сегодня мы расскажем о нескольких ярких книгах, в которых раскрывается тематика фантастических вирусов и эпидемий.
1. Нил Стивенсон «Лавина»

Один из самых оригинальных и изобретательных авторов современной научной фантастики. «Лавина» в свое время стала для него прорывом — именно эта книга сделал его по‑настоящему известным. Книга считается ярким представителем посткиберпанка, которому удалось предвидеть множество технологий, который сегодня уже воплотились в жизнь. В опубликованном в 1992 году романе описывалось будущее с виртуальной реальностью под названием Метавселенная, которая во многом предвосхитила современные социальные сети. «Лавина» вдохновила целую плеяду будущих ученых, разработчиков и бизнесменов, но это отнюдь не единственное ее достоинство. В центре сюжета романа — бывший доставщик пиццы Хиро, который некогда стоял у создания Метавселенной. Он возвращается в виртуальный мир, чтобы заработать деньги. Но, навещая старых знакомых, обнаруживает распространение сетевого вируса, который опасен не только внутри системы, но и в реальном мире, и из-за него уже гибнут люди по всему миру. Пожалуй, из всех фантастов, касавшихся этой темы, Стивенсон придумал одну из самых оригинальных эпидемий. Его нейролингвистический вирус, оказывается связан с древней погибшей культурой и работой человеческого сознания — его природу и исследует в своем романе фантаст, попутно рассказывая увлекательную историю.
2. Вадим Панов «Аркада. Эпизод первый. kamataYan»

Описывает будущее, которое одновременно очень похоже на сегодняшнюю реальность и вместе с тем кажется провокационно странным и пугающим. Генно-модифицированные продукты, дополненная реальность, тотальное одурманивание населения, повсеместное использование гаджетов — все эти тенденции хорошо заметны уже сегодня, но что будет с ними через десять лет? Об этом и задумался Вадим Панов. Важную роль в сюжете играет ДНК-модифицированный супервирус, созданный в Грузии. Он шокирующе быстро распространяется по всему миру, не имеет аналогов и не поддается никаким вакцинам. Что интереснее, его появление — отнюдь не случайно, и Вадим Панов демонстрирует, что вирусы вполне могут служить опаснейшим оружием в руках злонамеренных людей.

3. Эмили Сент-Джон Мандел — «Станция Одиннадцать»

Согласно сюжету «Станции Одиннадцать», в прошлом особый вирус гриппа привел к разрушению современной цивилизации и едва полностью не погубил человечество. Большая часть населения Земли вымерла, и на руинах старого мира пытаются освоиться уцелевшие. Роман любопытно обыгрывает тему эпидемии, изображая события как до пандемии, так и после. Сюжет живописно рассказывает, как целые страны и континенты погружались во мрак эпидемии, как редкие счастливчики смогли спастись — например, отгородившись от всего остального мира. После вымирания 99% человечества вирус сошел на нет, но и выжившим не позавидуешь. Нет электричества, лекарств или запасов хорошего продовольствия. Любая царапина может привести к смерти. Меж тем среди выживших зарождается новый религиозный культ. В центре сюжета оказалась театральная группа, которая спустя двадцать лет после катастрофы старается сохранить остатки прежней культуры. И автор стремится показать, что даже в постапокалиптическом будущем нельзя недооценивать силу искусства.

4. Джо Харт — «Последняя девушка»

В романе Джо Харта вирус играет не такую большую роль, но только потому, что действие самого романа разворачивается спустя двадцать пять лет после эпидемии, когда мир уже думает не о том, как эпидемию пережить, а о том, как быть дальше. Харт не особо распространяется о природе вируса или способах его распространения, уделяя предыстории происходящего ровно три страницы в самом начале повествования. За двадцать пять лет до событий книги случился так называемый «кризис женского рода» — по всему миру разом почти перестали рождаться девочки. Немногие родившиеся девочки сразу же становятся объектами исследований и экспериментов здравоохранительных организаций, пытающихся разобраться с происходящим. Но в итоге исследователи даже не смогли определить, был ли вообще вирус, или причины кроются в чем-то другом. Собственно говоря, причины и не волнуют Харта. Куда больше его интересуют последствия, ведь без женщин человечество обречено на неминуемое вымирание, и Харт пытается найти ответы на вопросы, на что готовы пойти люди, на что готовы пойти власть предержащие, чтобы сохранить и продолжить человеческий род в сложившихся условиях.

5. А. Дж. Риддл — «Пандемия»

События романа А. Дж. Риддла «Пандемия» охватывают весь мир, но начинаются в Африке — в Кении вспыхивает эпидемия смертельной болезни, не похожей ни на что, с чем эпидемиологи сталкивались ранее. Антибиотики не берут, смертность почти 100 процентов, шансов на излечение практически нет. Распространяется инфекция воздушно-капельным путем, протекает в крайне тяжелой форме, пациента ждут высокая температура, сильные мигрени и боли в желудке, рвота, понос, делирий, сыпь. После того как эпидемиологи начинают предпринимать попытки остановить распространение эпидемии, они начинают приходить к выводу, что кто-то вывел вирус в лабораторных условиях и намеренно выпустил на свободу. Автор очень подробно описывает распространение вируса и фокусирует сюжет на борьбе ученых против него.

7. ОТ ЧУМЫ ДО ЭБОЛЫ: СЛЕДЫ ЭПИДЕМИЙ В МИРОВОЙ КУЛЬТУРЕ

АВТОР: НАТАЛЬЯ ПОЛЫЦЯ

ИСТОЧНИК: http://www.cablook.com/mixlook/ot-chumy-do-eboly-sledy-epidemij-v-mirovoj-kulture/

Смертоносные вирусы накладывают отпечаток на разные сферы человеческой жизни, их отголоски можно обнаружить и в языке, и в искусстве, и в других областях.

В XIV веке в Италии появляются чумные доктора — врачи, специализирующиеся на лечении чумы. В исцелении больных они не сильно преуспели, но образ чумного доктора закрепился в венецианских масках и в одноименном образе персонажа комедии дель арте. Знаменитая «клювастая» маска доктора должна была не только отпугивать болезнь, в ее «нос» закладывались лекарственные травы, которые защищали врача от чумного запаха и препятствовали его заражению. В итальянской комедии масок, наряду с Арлекином и Коломбиной, появляется и маска Доктора. И хотя во многих произведениях речь идет не о медике, а о докторе юридических наук, маска его — непременно с длинным носом.

Слово «лазарет» пришло во многие языки мира из зачумленной Италии — Lazzaretto Vecchio, остров в Венецианской лагуне, был местом захоронения погибших от эпидемии, здесь же проходили карантин суда, которые потенциально могли занести заразу в город. Кстати, слово «карантин» также относится к эпохе «черной смерти»: quaranta, то есть «сорок» по-итальянски, именно столько дней должно было стоять судно на якоре вдали от берега.

Столкновение с такой масштабной бедой и чувство полной незащищенности доводило людей до отчаяния. «Некоторые полагали, что умеренная жизнь и воздержание от излишеств сильно помогают борьбе со злом», — пишет Боккаччо. Далее автор говорит о тех, которые «утверждали, что много пить и наслаждаться, бродить с песнями и шутками, удовлетворять, по возможности, всякому желанию, смеяться и издеваться над всем, что приключается — вот вернейшее лекарство против недуга». Это первые страницы «Декамерона», действие которого разворачивается как раз во время эпидемии. Сам Боккаччо пережил «черную смерть», но потерял отца и дочь. Мрачное время чумы становится фоном для любовных новелл.

Два произведения особенно ярко, хотя и по-разному изобразивших эпидемию чумы, принадлежат перу Даниэля Дефо («Дневник чумного города») и Алессандро Мандзони («Обрученные»). Действие романа Дефо происходит в Лондоне, в 1665 году. Сам он пережил чуму в возрасте пяти лет. «Обрученные» — первый исторический роман в итальянской литературе, одно из наиболее читаемых произведений XIX века. События романа, любовная драма, разворачиваются в Милане во время эпидемии чумы.

В средневековом искусстве чума изображалась в виде стрел, которые Бог посылает на землю. Возможно, это усилило культ святого Себастьяна как защитника от чумы, ведь стрелы лучников так и не погубили его. Не удивительно, что тема Святого Себастьяна становится популярной в искусстве Возрождения.

Так как причину мора видели в грехах и неправедной жизни, издавалось множество ограничительных законов, в том числе распространявшихся на правила ношения одежды. В некоторых регионах женщинам строжайше запрещалось носить мужское платье: это, кстати, стало одним из тяжких обвинений, выдвинутых Жанне д’Арк.

В русском языке слово «чума» переросло свое основное значение: это и любая повальная болезнь, и бедствие, несчастье, и какое-либо пагубное свойство (например, «коричневая чума» о нацизме). В словаре В. Даля можно встретить слово «чумить» (одурять, лишать памяти) и «чуметь» (дуреть, бредить). «Чума» может употребляться и просто как бранное слово, но также и в значении родственного «чумовой» — безумный, сумасшедший, невероятный, зачастую и с положительным оттенком. Восклицательное «очуметь» как выражение удивления и восторга часто употребляется и сегодня.

Широкое смысловое поле слова «чума» лежит в основе одноименного романа Альбера Камю. Описывая эпидемию, автор аллегорически изображает всё зло XX века: нацизм, войну, фанатизм, «болезни» общества, поражающие человечество.

Холера, в отличие от чумы, не оставила столь богатого списка интерпретаций средствами искусства, но закрепилось в языке. Холерой называют язвительного, желчного человека, «холерик» однокоренной «холере» — получил имя по тем же признакам. «Холера» — ругательство в самом широком смысле. В польском языке «cholera» — один из самых распространенных способов выказать недовольство, как русское «блин». Крайнюю степень возмущения выражают фразой «cholera jasna!» (буквально – ясная холера).

Одной из популярных иллюстраций к теме эпидемий является полотно швейцарского символиста Арнольда Бёклина «Чума» (1898). С самой чумой автор, правда, не сталкивался, но ему и его семье довелось пережить эпидемию холеры в Мюнхене, которая началась в 1873 году, поэтому в 1874 году художник переезжает во Флоренцию.

Испанский грипп, поразивший мир в 1918–1919 годах, считается самой обширной пандемией гриппа за всю историю человечества: за полтора года число заразившихся достигло 550 млн человек. Австрийский художник Эгон Шиле перед смертью создал одну из самых мрачных картин — «Семья». На холсте он изобразил свою жену, которая погибла от «испанки» на шестом месяце беременности, своё неродившееся дитя и себя. Художник умер от гриппа через несколько дней после супруги.

Туберкулез, который еще в XIX веке считался приговором, на страницах художественной литературы обрел романтический ореол. Этим «благородным» заболеванием авторы одаряли своих персонажей. Самые нежные, идиллические новеллы заканчиваются смертью от чахотки (Тургенев, Бунин, Чехов), для придания драматического пафоса достаточно было наделить героиню кровавым кашлем. Едва ли не у каждого русского автора XIX века можно встретить персонажа, который болен туберкулезом. Это характерно и для зарубежной литературы: роман Ремарка «Жизнь взаймы» начинается с мотива обреченности в соответствующем санатории. У Пушкина образ «чахоточной девы» выражает особую красоту: «…Улыбка на устах увянувших видна;/ Могильной пропасти она не слышит зова;/ Играет на лице еще багровый цвет./ Она жива сегодня, завтра нет». Не стоит забывать, скольких авторов унесла болезнь. От туберкулеза в разное время погибли Фридрих Шиллер, Джейн Остин, Эмилия и Шарлотта Бронте, А. П. Чехов, Илья Ильф, Франц Кафка, Джордж Оруэлл, Ромен Роллан и другие.

Тема СПИДа не обрела канонических форм в искусстве. Большинство культурных инициатив, связанных с ВИЧ-инфекцией, несут деятельный и акционный характер, так как проблема эпидемии до сих пор актуальна и имеет социальные причины, современные художники используют новые формы: инсталляции, перформансы. Основная их цель — привлечение внимания.

Несмотря на довольно частое появление в кинематографе ВИЧ-инфецированных персонажей, лишь в немногих из картин вирус становится темой (как правило, сопряженной с другими: наркомания, гомосексуализм, социальные трудности). К таким относятся многие фильмы Педро Альмадовара, оскароносный «Даллаский клуб покупателей», «Близкий друг» Нормана Рене, «Джиа».

Мотив эпидемии, пандемии, мгновенного распространения болезни, нашел свою нишу в кинематографе и лег в основу сюжетов триллеров и фильмов-катастроф. Необходимость в кратчайшие сроки создать противоядие, обнаружить очаг вируса, не допустить распространение заразы — всё это способно невероятным образом нагнетать напряжение. К классическим образцам этого жанра можно отнести «Эпидемию» Вольфганга Петерсена, «Заражение» Стивена Содерберга и легендарный «Перевал Кассандры» с Софи Лорен. Тема вируса звучит и в картинах, повествующих о зомби, инопланетном вторжении и биологическом оружии.

Заболевание, о котором много говорится на сегодняшний день, уже было проиллюстрировано мировым кинематографом: режиссер фильма «Синдром Эбола» Хермана Яу (1996 год, Гонконг) использует вирус Эбола как орудие мести своего героя. За последние полгода в сфере документального кино появилось много лент, посвященных лихорадке Эбола, которые наводят страху не меньше, чем художественные триллеры на тему пандемии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *